English version

Архив номеров

Максуров А.А.

Название статьи:
Координационные правоотношения и объект координационной деятельности: проблемы соотношения

Аннотация:
Рассматриваются теоретические проблемы формирования категории “координационные правоотношения”, анализируется соотношение координационных правоотношений и координационной деятельности.

Содержимое статьи:
К элементам координационной деятельности относится, в частности, ее объект. С точки зрения философской науки понятие объекта коррелятивно понятию субъекта и может быть раскрыто через последний1. Субъект координационной деятельности - ее активная сторона, объект - сторона относительно пассивная. Объект - “это то, что противостоит субъекту, на что направлена предметно-практическая, оценочная и познавательная деятельность субъекта”2. Таким образом, объект координационной деятельности - это то, на что направлена координационная активность ее субъектов и участников, т.е. те или иные общественные отношения, нуждающиеся в координационном воздействии. Следует согласиться с высказанным в юридической литературе мнением о целесообразности выделения первичных и вторичных отношений, а следовательно, первичных и вторичных объектов юридической деятельности3. Первичными отношениями (и первичным объектом) здесь будут отношения между людьми, субъектами и участниками деятельности. К вторичным отношениям (вторичный объект) относятся отношения человека и предметов внешнего мира как средств удовлетворения его потребностей, желаний и целей. Сюда входят “предметы, процессы и состояния природной и социальной среды, объективной и субъективной реальности, материальные и нематериальные блага”4. Было бы неправильно полагать, что объектом координационной деятельности является деятельность координируемых субъектов, да и вообще какая-либо деятельность. Объектом координационной деятельности могут быть только соответствующие отношения, которые, в свою очередь, могут являться следствием осуществления определенных видов деятельности или опосредовать саму эту деятельность в ином плане. Таким образом, объектом координационной деятельности являются, прежде всего, отношения в сфере деятельности компетентных органов, воздействие на которые, регулирование которых компетентными органами и согласовываются координирующим субъектом. От общественных отношений как объекта координационной деятельности следует отличать координационные отношения, которые характеризуют только лишь саму координационную деятельность. Несмотря на кажущуюся очевидность, данный вопрос далеко не такой простой. Здесь необходимо вернуться к проблеме взаимосвязи деятельности и юридического процесса. Как мы отмечали выше, “деятельность… представляет собой процесс, в ходе которого человек творчески преобразует природу”5. Отталкиваясь от этой предпосылки, А.А. Павлушина указывает, что “деятельность, будучи более широкой, не специфически правовой категорией, опосредуется в теории права при осмыслении статического состояния права - категорией деяния в системе юридических фактов; изучение же “жизни” права, хода изменений в системе наличных правоотношений дает нам понятие юридического процесса. По этой же причине, как один из вариантов научного определения его, таковое строится путем использования более широкого внеправового понятия - деятельности, в его приложении к праву”6. И далее: “Деятельность, как способ жизни человека, присутствует во всех областях, нормативно упорядоченных правом, а соответственно - везде присутствует и юридический (“правовой” в этом смысле) процесс. Это довод и в пользу “правореализационного”, а не “правоприменительного” его понимания… Однако юридический процесс нельзя отождествлять с деятельностью, ибо его ход в не меньшей мере определяется не деяниями как волевыми актами в системе юридических фактов, но событиями и состояниями”7. В ходе осуществления координационной деятельности неизбежно складываются именно процедурные, процессуальные правовые отношения. Охватить все разновидности процедур последователи широкого понимания процесса в свое время пытались такими понятиями, как “организационные нормы” и “организационные отношения”. Первые попытки выделения организационных отношений содержались в работах С.С. Студеникина, А.А. Аскерова, Ц.А. Ямпольской8. О.А. Красавчиков определял организационные отношения как “построенные на началах координации или субординации социальные связи, которые направлены на упорядочение (нормализацию) иных общественных отношений, действий их участников либо на формирование социальных образований”9. В этом смысле организационные отношения призваны как бы обслуживать иные общественные отношения и представляют собой определенные организационно-правовые средства, используемые участниками в целях упорядочения, нормализации своих основных общественных отношений, которые автор назвал “организуемыми” отношениями10. Рассматривая вопросы хозяйствования и хозяйственно-организаторской деятельности, Е.А. Флейшиц писала, что “под хозяйственно-организаторской деятельностью понимается деятельность, направленная на организацию не своего, а “чужого” хозяйствования, осуществляемого не тем, кто выполняет организаторские функции”11. По мнению В.М. Горшенева и П.С. Недбайло, организационные отношения от “организуемых” отношений отличает то, что они, “во-первых, имеют, как правило, вспомогательный, служебный характер во взаимосвязях с “организуемыми” отношениями; во-вторых, складываются… ради реализации “чужого” интереса, заложенного в “организуемых” отношениях; в-третьих, построены на началах субординации, обычно имеют иной состав участников, нежели состав участников, связанных с ними “организуемых” отношений”12. С изложенной позицией в целом вполне можно согласиться, если не принимать во внимание последний довод авторов. На наш взгляд, организационные отношения вовсе не обязательно строятся исключительно на принципе субординации. Узость отмеченного выше вывода объясняется, видимо, как специфическим характером процитированной работы указанных авторов, неразработанностью проблем координационной деятельности на момент написания работы, так и слишком узким пониманием “организации” тех или иных процессов. Недаром тот же В.М. Горшенев отмечал четырьмя годами ранее, что “если организационные отношения, например, стоятся на началах субординации и устанавливаются по вертикали, то они приобретают качество процедурно-процессуальных организационных отношений и регулируются процедурно-процессуальными нормами, выделяемыми из отраслей материального права с различной степенью группировки, вплоть до самостоятельных отраслей процессуального права. Если же организационные социальные связи строятся на началах координации и устанавливаются по горизонтали, то они приобретают качество локальных организационных отношений и регулируются локальными организационными нормами, включаемыми в качестве составных частей в соответствующие материальные отрасли права”13. Как видим, в данном случае ни о какой обязательной субординации отношений речи не ведется.

Продолжение статьи вы можете прочесть в PDF-варианте нашего журнала.