English version

Архив номеров

Родиков Ю.Ю.

Название статьи:
Война и государство: динамическая и субстанциальная основы политической сферы общества в концепции Э. Юнгера

Аннотация:
Анализируется политико-правовая концепция войны, нации и националистической революции немецкого философа Эрнста Юнгера. Исследуются исторические предпосылки данной теории, разъясняется значение ее основных понятий. Раскрывается связь политических идей Юнгера с политико-правовой практикой гитлеровской Германии, и определяются перспективы их применения в современном мире.

Список литературы:
1 Юнгер Э. Националистическая революция : полит. ст. 1923-1933 гг. // Марш национализма. М., 2008. С. 57. 2 Там же. С. 70. 3 Там же. С. 221. 4 Делёз Ж., Гватари Ф. Анти-Эдип. Капитализм и шизофрения. Екатеринбург, 2007. С. 82. 5 Юнгер Э. Рабочий. Господство и гештальт. СПб., 2002. С. 349. 6 Юнгер Э. Националистическая революция. С. 69. 7 Шмит К. Теория партизана. М., 2007. С. 82-83. 8 Юнгер Э. Рабочий. Господство и гештальт. С. 390.

Содержимое статьи:
При совместном упоминании слов “война” и “политика”, “война” и “государство” вспоминается крылатая фраза: “Война - это продолжение политики другими средствами”. Это слова германского генерала Клаузевица. В Германии претворение этих слов в жизнь стало основой консервативной национальной политической философии. Наиболее центрированное и яркое воплощение основанной на указанной философии политико-правовой теории представляет собой концепция “нового” национализма, националистической революции Эрнста Юнгера. Исторической предпосылкой данной “концепции борьбы”, идеи политики как “поля боя” стало, во-первых, конкретное осуществление немецкого политического единства. Германия в течение нескольких столетий находилась в состоянии разделения. Это состояние характеризовалось внешне- и внутреннеполитической слабостью и несамостоятельностью отдельных немецких государств, их острым противоборством друг с другом и с более сильными соседями (например, Францией). Чаще всего немецкие государства выступали в роли сателлитов какой-либо мировой державы либо объектом их военной и экономической экспансии. Исключением удалось стать только Пруссии, которая благодаря милитаризации общества, военным успехам и развитой экономике оказалась первой в ряду германских государств и объединила их под эгидой империи. Это свершение сделало новую империю одним из ведущих государств мира в экономическом и военном плане, повысило совокупный потенциал, придало огромную динамику развитию. Но вместе с тем Германии так и не удалось стать единым целым: разница в уровне экономического развития, социальная неоднородность, культурные противоречия делали необходимым почти постоянное использование авторитарно-силовых инструментов властного воздействия для поддержания целостности империи. Также возникала политическая потребность перенаправить энергию противоречий и дезинтеграции в русло объединяющей нацию деятельности, общей борьбы, испытаний и героизма. В германо-прусском варианте это означало ориентацию на политику войны и силы, воплотившуюся в 1914-1918 гг. Историческую действительность осмысляет философия. Именно здесь мы можем увидеть отражение вышеописанных процессов. Уже немецкая классическая философия в лице Гегеля выработала концепцию германского “мира” как итога и вершины исторического развития человечества. Прусское милитаристское государство в этой философии - государство в высшем смысле, средоточие нравственной идеи свободы, стремящейся к нему в своем диалектическом саморазвитии. Шопенгауэр ввел в философский и общественный обиход пессимистический настрой, экзистенциальный фатализм, стремление к идеальному самоотрицанию воли к жизни. Ницше обогатил теоретические построения Гегеля иррациональной динамикой воли, сформировал миф о сверхчеловеке, живущем “по ту сторону добра и зла”, которому присуще героическое и трагическое мироощущение; критически охарактеризовал современную ему эпоху как путь к торжеству нигилизма. Вагнер видел историю подобной своим оперным произведениям, эстетически выраженной битвой сил добра с хаосом и неумолимостью судьбы, в которой героической личности суждено только одно - с честью погибнуть. Шпенглер и близкие к нему мыслители окончательно сформировали философию кризиса, упадка, завершения истории, цивилизации “заката Европы” и мира, времени, когда борьба, трагическая гибель культур и наций становится судьбой, имеющей высшую ценность вне зависимости от каких бы то ни было закономерностей природы или ложных псевдогуманистических и псевдорацинальных исторических смыслов. Хайдеггер, Шеллер и некоторые другие придали всем этим философско-поэтическим видениям исторической действительности рафинированно-интеллектуалистскую, академическо-научную, совершенную и теоретическо-абстрактную форму. Первая мировая война, давшая исторически и философски образованным немцам практический опыт героической жизни и смерти, борьбы за идею Великой Германии не на университетских кафедрах, а на поле боя, способствовала превращению умозрительных, абстрактных теоретических концепций в философскую основу новой политики, практического политико-правового мировоззрения, политики нового национализма и националистической революции. Юнгер писал: “Война - наш отец, он зачал нас, новое племя, в раскаленном чреве окопов, и мы с гордостью признаем общее наше родство. А потому наши ценности будут ценностями героев, воинов, но никак не торгашей, что готовы весь мир мерить своим аршином. Мы не задумываемся о пользе и практической выгоде, нам ни к чему комфорт, нам нужно только необходимое - то, чего хочет судьба”1. Уже в этом кратком высказывании представлены три главные идеи, формирующие политическое мировоззрение Э. Юнгера: 1. Национализм - идея нации как новой органической формы политического единства, чьей субстанциальной формой является обновленное государство. 2. Антибуржуазность - системная критика развитого капиталистического строя и связанных с ним властно-политических, культурных и психологических комплексов представлений. 3. Война - идея новой динамики развития личности, общества и государства, осуществляемого гештальтом, типом рабочего-фронтовика (в неклассовом смысле), мобилизующего все наличные материальные средства и собственную энергию действия для целей тотальной модернизации. Остановимся на каждой из этих основополагающих идей подробнее. Первый краеугольный камень концепции войны и политики Э. Юнгера - национализм. Эта категория модифицируется в культурологическом и философском плане. Когда Э. Юнгер говорит о нации, под ней подразумевается нечто иное, чем, например, в логической связке “национальное государство”. Нация не имеет столь строгих пространственных рамок, как территориальные границы. Нация - необходимая предпосылка государственного образования, но не наоборот, что доказывается примером еврейского народа, который, будучи пространственно дезинтегрирован, сохранил национальную идентичность и самотождественность. Здесь же проходит линия разделения с расовым биологизмом, проецируемым на политическую сферу. Основа нации - человек с героическим восприятием жизни, мужественный, торжествующий над опасностью, чей дух воина побеждает силу тотально мобилизованного, подавляющего технического мира. Он имеет идею и готов за нее сражаться. Он не зажмуривает глаза от страшных картин смерти, которые он видел на войне и, вернувшись домой, не проводит жизнь в приступах депрессии, стимулируемой жалостью к самому себе. Фронтовик пережил войну как подобает - как величайшее событие в жизни, своей и человечества. Главное, что вынесено им из опыта войны, - это представление о чести, человеческой, а не сословной или классовой; о товариществе, спаянном кровью, а не деньгами или абстракцией интересов; о единстве героической нации, а не атомизированном хаосе псевдогражданского общества; о совместной битве за родину как о конечном оправдании бытия, а не о битве честолюбивых партийных функционеров за места в парламенте и министерские кресла.

Продолжение статьи вы можете прочесть в PDF-варианте нашего журнала.