English version

Архив номеров

Токарев В.А.

Название статьи:
Право на репрезентацию и право на дискуссию - структурные элементы парламентаризма

Аннотация:
Рассматривается актуальная проблематика представительной демократии в интерпретациях классиков политической и правовой мысли эпохи модерна. Основное внимание уделяется значению дискуссии для принятия решений легитимными представителями народа.

Список литературы:
1 Федералист. Политические эссе А. Гамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея. М., 2000. С. 83. 2 Манен Б. Принципы представительного правления. СПб., 2008. С. 229-230. 3 Шмитт К. Политическая теология. М., 2000. С. 182-215. 4 Манен Б. Указ. соч. С. 229-230. 5 Шмитт К. Политическая теология. С. 190-191. 6 Там же. С. 191. 7 Там же. С. 187. 8 Там же. С. 191. 9 Федералист... С. 83. 10 Бурдье П. Социология социального пространства. СПб., 2005. С. 181. Французский социолог уточняет, что “политическая проблематика” понимается им как “пространство принятия позиций, фактически реализуемых в поле, т.е. социологически возможных, исходя из законов, регулирующих вхождение в поле”. 11 Фуко М. Нужно защищать общество: Курс лекций, прочитанных в Коллеж де Франс в 1975-1976 учебном году. СПб., 2005. С. 67-68. 12 Siйyиs E. Vue sur les moyens d’exйcution dont les reprйsentants de la France pourront disposer en 1789. P., 1789. P. 93-94. Оригинальный текст памфлета см.: http://gallica.bnf.fr. 13 Ibid. P. 18. 14 Локк Дж. Сочинения. в 3 т. Т. 3. М., 1988. С. 318. 15 Шмитт К. Понятие политического // Вопр. социологии. 1992. № 1. С. 37. 16 Кин Дж. Демократия и гражданское общество. М., 2001. С. 255. 17 Фуко М. Указ. соч. С. 60. Он задается классическим вопросом, напоминающим по своей стилистике знаменитый вопрос Ж.-Ж. Руссо: “…Как субъект, рассматриваемый в качестве индивида, естественным путем (от природы) наделенного правами, способностями и т.д., может и должен стать субъектом, но на этот раз понимаемым в качестве подчиненного элемента в системе власти”? 18 Берк Э. Правление, политика и общество : сборник. М., 2001. С. 233. Разумеется, его высказывания можно было бы отнести на счет обычной в таких случаях предвыборной риторики, ни к чему не обязывающей кандидата, если бы не тот факт, что в самом начале речи Э. Берк четко обозначил свое негативное отношение к императивному мандату депутата. 19 Милль Дж.Ст. Рассуждения о представительном правлении. Челябинск, 2006. С. 102.

Содержимое статьи:
Общепризнанное в политической и юридической науке словосочетание “представительная демократия” критикам представительного правления начала эпохи модерна показалось бы внутренне противоречивым. С их точки зрения, представительное правление не было правлением народа, поскольку репрезентация воспринималась как противоположность чистой демократии. “Два главных пункта, - размышлял Дж. Мэдисон, - составляющих отличие демократии от республики, таковы: первый состоит в том, что правление в республике передается небольшому числу граждан, которых остальные избирают своими полномочными представителями; второй - в большем числе граждан и большем пространстве, на которые республика простирает свое правление”1. Предпочтение он отдавал республиканскому правлению, считая его системой, способной обеспечить личную безопасность граждан и права собственности в условиях обширных территорий. Современный подход к осмыслению представительного правления как пространства взаимодействия представляемых и представителей позволяет обозначить идеальные типы политической репрезентации. К ним относятся: a) парламентаризм (точнее - “либеральный парламентаризм”); b) “партийная демократия”; c) “аудиторная демократия”2. Критерии их различения были предложены Б. Маненом на основании анализа генеалогии представительных систем и принципов демократических институтов. В качестве этих критериев выступают процедура выборов представителей, их частичная автономия, свобода общественного мнения, а также, говоря словами аббата Сийеса, “испытание дискуссией”. Первые два из них относятся к статусу субъектов репрезентации, в то время как неинституционализированное политическое участие народа, выражаемое в форме свободы общественного мнения, и публичная дискуссия отсылают к вопросу о демократической сущности представительного правления. Его онтологическими основаниями следует полагать репрезентацию и дискуссию, идущую в самом представительном собрании и вокруг него, в теории и на практике. Неотъемлемым элементом законотворческого процесса в либеральной традиции репрезентативного правления считается дискуссия свободных в суждениях представителей народа, предшествующая принятию нормативно значимого решения. С легкой руки К. Шмитта в политической науке XX в. представительное правление часто определяли как “правление посредством дискуссии”3. Такое определение следует скорректировать, учитывая то, что немецкий юрист ссылался в основном на источники, относящиеся ко второй половине позапрошлого столетия, когда назревал кризис парламентаризма. В более ранних текстах, отражавших процесс теоретического обоснования и реализации принципов репрезентации, дискуссия воспринималась как сама собой разумеющаяся по отношению к народному представительству, и реже упоминалась Дж. Мэдисоном и Э. Берком, чем Ф. Гизо, И. Бентамом и Дж.Ст. Миллем. На данное обстоятельство указывает Б. Манен, выдвигая против концепции К. Шмитта ряд возражений. Во-первых, та же формулировка “правление посредством дискуссии” представляется ему туманной, так как не определяет, какое место в правлении принадлежит дискуссии - она руководит всеми стадиями процесса принятия нормативных решений или некоторыми из них? Во-вторых, правильно ли понимать ее таким образом, что в представительном правлении все становится предметом бесконечной дискуссии, как и в “бесконечной беседе” немецких романтиков4?

Продолжение статьи вы можете прочесть в PDF-варианте нашего журнала.