English version

Архив номеров

Беляев М.А.

Название статьи:
Понятие и структура юридической интерпретации

Аннотация:
Рассматривается феномен юридической интерпретации. Изучаются субъекты интерпретативной деятельности, ее основные стратегии и функции. В итоге дается новое комплексное определение юридической интерпретации как процесса творческого самообновления правовой действительности.

Список литературы:
1 Весьма показательным (можно даже сказать, красноречивым) примером являются обращения в суд с такими требованиями, которые объективно не могут быть удовлетворены судом: к примеру, супруг, желая, чтобы его жена оставила работу, которая кажется ему неподходящей, просит суд “оказать на нее воздействие”. Подобные комические ситуации нередки и свидетельствуют, конечно, о переоценке действительной роли права и государства в человеческой жизни. Ученые говорят в таких случаях о феномене “правового идеализма” (ничего общего не имеющем с одноименным философским направлением) или о так называемом “юридическом фетишизме” (Матузов Н.И. Правовой нигилизм и правовой идеализм как две стороны “одной медали” // Правоведение. 1994. № 2. С. 3-16; Нежельская М.А. Правовой нигилизм и правовой идеализм // Право и образование. 2002. № 2. С. 75-82; Kocela C. The end of legal fetishism: Oedipa Maas as postmodern cartographer // Oklahoma City University Law Review. 1999. № 3. Vol. 24. P. 290-320).

Содержимое статьи:
Выбор субъектом интерпретативной стратегии всецело зависит от конкретного субъективного интереса (в то время как выбор им метода толкования обусловлен многими объективными факторами, о которых мы говорили раньше), а последний непосредственным образом связан с той функцией, которую осуществляет субъект в нормативном поле. Связь здесь такова: естественным пределом интереса для субъекта является надлежащее осуществление своей функции. Субъект - носитель обыденного правосознания, как кажется на первый взгляд, никакой специальной функции не выполняет, поскольку его поведение, в той части, в которой оно нормировано публичной властью, представляет ценность в случае следования действующим нормам. Государственная власть “обращает внимание” на человека тогда, когда он нарушает правовые установления (в таком случае возможно применение каких-либо мер принуждения), но здесь опять-таки нет речи о специальной функции. Собственная активность субъекта имеет место в ином случае - если гражданин желает совершить какое-либо юридически значимое действие (заключить договор купли-продажи, написать завещание, обратиться с иском в суд). В данном случае более корректно говорить о том, что человек пытается удовлетворить с помощью юридических норм свой интерес (получивший в исследовательской литературе наименование законного интереса - по признаку связанности способа удовлетворения с использованием доступных правовых средств), свою потребность. Следовательно, в данной ситуации обозначается реальная функция субъекта - инициирование правовой коммуникации, соответственно чему строится и толкование права. Ясно, что переход от знаково-символической формы права к его осуществлению в реальности требует соединения интеллектуальных и волевых усилий субъектов правовой коммуникации, притом что любая интерпретативная стратегия нацелена на конкретный результат, имеющий отношение не к тексту, а к реальности, т.е. выходящий за рамки права. Особенность повседневно-обыденного познания права заключается в том, что индивид не мыслит себе сложное нормативное обоснование юридического спора, в который он вовлечен (да и сам юридический характер этого спора не всегда осознается). Опорные пункты индивидуального мышления есть факты личной жизни - как уже состоявшиеся, так и ожидаемые. Для того чтобы желаемый результат действительно мог наступить, субъект вступает в целый ряд коммуникативных актов (он общается с контрагентом по сделке, с нотариусом, сотрудником органов внутренних дел, адвокатом, судьей и т.п.). Точнее, субъект оказывается вовлеченным в сложный процесс знаково-символического обмена помимо своего желания (часто право изначально воспринимается исключительно в негативном ключе, а всякая жизненная проблема, требующая правового решения, заставляет воспринимать закон в положительном свете, порождая у человека определенный когнитивный диссонанс). Но ограниченность личного опыта индивида и “фактуальность” его мышления накладывают отпечаток на то, как он толкует правовую норму. Говоря коротко, основной своей задачей индивид избирает “запуск” в действие правового (не обязательно принудительно-властного) механизма решения собственной проблемы (речь, безусловно, идет не только о тех вопросах, которые потенциально могут быть решены в правовом поле, но и о других случаях, в которых индивид рассчитывает на принудительное вмешательство представителей государственной власти1). Следовательно, субъекту необходимо каким-то образом обозначить себя как участника правовой коммуникации, как-то вписаться в сложную систему взаимодействий в данной сфере. И в этом смысле стратегия индивида может быть названа интерпретативно-апеллятивной (лат. appello - обращаться к кому-либо за чем-либо). Ее главные особенности таковы: - отсутствие рациональной реконструкции любых контекстов интерпретации (темпорального, локального), отсутствие рефлексии над интерпретативной деятельностью;

Продолжение статьи вы можете прочесть в PDF-варианте нашего журнала.